Повесть н.В. Гоголя «Нос» и формы фантастического в «Петербургских повестях».

Гоголь расширяет сами возможности искусства, ищет формы нарушения внешнего правдоподобия при правдивости изображения жизни маленького человека. Для него важен приём миражности бытия. Важным моментом является гротеск и абсурд.

Гоголь ориентируется на живопись. Воплощением гоголевской фантастики является повесть «Нос».

Повесть «Нос» не появилась в московских журналах. Пушкин опубликовал повесть в «Современнике». «Нос» - великая русская бюрократия. Эта бюрократия рушит человеческие взаимоотношения. Платон Ковалёв – номинация кузнеца своей судьбы. Носологический сюжет очень распространён. Потеря носа происходит 25 марта, в день Благовещения, но для героев в этот день нет благой вести. В Казанском соборе майор встречается с Носом. Торжественный молебен скрепляет сюжеты потери, нахождения и возрождения Носа. Сцена встречи приобретает и абсурдный, и экзистенциальный характер – важным становится чин. Для Гоголя была принципиальной проблема телесного и духовного. Обретение тела Носом – торжество чина. Принцип особого абсурда – детализация, доходящая до правдоподобия. Атмосфера слухов и сплетен способствует усилению абсурда. Причиной разоблачения Носа является отсутствие паспорта. Нос – инакомыслящий, он другой. Гоголь создаёт удивительный тип реализм. Он раздвигает границы реальности как высшей правды жизни.

Гоголь не случайно вводит в ее текст новое для себя да и для всей русской словесной культуры слово «фантасмагория». Фантасмагория — искусство изображать призраки, видения или воздушные картины, посредством зеркальных отражений». Гоголь разглядел в этом явлении суть современного, петер- бургского бытия — миражность, обман, бесчеловечность, почти фантастическую дьявольщину. Фантастика в мире петербургских повестей уже не столько художественный прием, сколько своеобразный концепт жизни, ее философия, имеющая национальное лицо. Исследователи гоголевских петербургских повестей справедливо говорили о «карательной фантастике».

раскрывает противоречия совре- менного реального мира, выявляет абсурд повседневности. В финале канонического текста второй петербургской пове- сти «Нос», сняв сновидческую развязку рукописной редакции. Эта заключительная фраза — квинтэссенция гоголевского художественного мышления, которое можно определить сло- вами Ф.М. Достевского — «фантастический реализм». Гоголев- ский мир весь пронизан токами времни, реальной жизни. Он почти натуралистичен в своей вещности, детализированности, простоте, даже простодушной наивности повествователя. Но этот натурализм (ведь не случайно же Гоголя превращали чуть ли не в основоположника и главу натуральной школы) какой-то подозрительно-провокационный. За внешним правдоподобием открывался мир сентиментальных ценностей (то, что В.В. Ви- ноградов называл «сентиментальным натурализмом»), роман- тических контрастов, неистового энтузиазма, мессианства в утверждении идеала. Почти все заглавия петербургских повестей вещецентричны: Невский проспект, Нос, Портрет, Шинель. К ним можно доба- вить и Коляску. Но эти своеобразные «гены сюжета» (Ю. Лот- ман) пронизаны антропологией. Гоголь за гротескной сущностью предмета, вещи, телесной реалии сумел разглядеть человеческое в человеке, обозначить масштаб его духовности. Внешний и внутрен- ний человек, тело и душа, живая и мертвая душа, предмет и его сущность диалектически взимосвязанны в гоголевском мире. «Человек у Гоголя, такой материальный и примитивный, явил- ся таинственным и проблемным, каким он не был в нашей ли- тературе до Гоголя»314 — это ключ к гоголевской антропологии и его художественным открытиям. В абсурдной бюрократиаде «Носа» сочувствие вызывает не сам герой, мало приятный в сво- их амбициях, а поруганная человечность; пугает не потеря носа («подобные происшествия бывают на свете: редко, но бывают»), а надругательство социума над душой, попытка заставить чело- века забыть «о самом себе». Нос в этой интерпретации гоголевской повести оказывается жертвой, обнаруживая свою человеческую сущ- ность. В атмосфере послереволюционных лет, в предчувствии сталинского террора это приобретало вполне актуальный смысл как предостережение «не высовывать свой нос».

 
Оригинал текста доступен для загрузки на странице содержания
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >