Путь в.А. Жуковского к эпосу. Жуковский как «гений перевода».

1840-е годы — новый и самостоятельный период в творческой биографии Жуковского. Одиннадцать последних лет жизни поэ- та прошли за границей. Оторванный от русской действительно- сти и погруженный в атмосферу бурных событий европейской жизни, он остро ощущал себя причастным к судьбе России. Самостоятельность данного периода в творческом развитии Жуковского прежде всего обнаруживается в его поэзии. Поиск новых форм выражения, программное тяготение к эпосу, идея «воспитательной поэзии» — все это выразилось в его стихот- ворных повестях, переводах восточного и античного эпоса. тяготение к публицистике, усиленная доза дидактизма. О творческих результатах Жуковского 1840-х годов в освоении эпической формы можно судить в основном по его переводу гомеровской «Одиссеи» и переложению эпизодов из восточного эпоса («Наль и Дамаянти», «Рустем и Зораб»). Между тем путь к этим произведениям был длителен, и он интересен для уяснения общего направления поисков Жуковского, для определения характерных черт поэтики эпоса у него. Важнейшим этапом на пути реализации концепции эпоса, ее поэтического воплощения стали переложения образцов восточного эпоса. «Наль и Дамаянти» (1837—1841) — отрывок из древнеиндийского эпоса «Махабхарата», «Рустем и Зораб» (1846—1847). Сам факт посредничества немецкого поэта свидетельствует о том, что для Жуковского восточный эпос не имел самоцельного значения. Он обратил свой взор на те его эпизоды, которые отвечали его представлениям об эпосе и его жизненным воззрениям. В этом отношении он следовал русской и западноевропейской традиции использования филориентализма для гуманистической пропо- веди. Выбрав наиболее драматические эпизоды восточного эпоса, Жуковский пытается с максимальной полнотой выявить их эти- ческий пафос. Мотив пути, странствия приобретает в повество- вании особый смысл. Полет коней, «без крыльев крылатых» — поэтическое выражение этого мотива. Но не менее значима в переложении Жуковского «дорога печали» («Наль и Дамаян- ти», гл. X, песнь 1). Путь к себе оказывается дольше и труднее, чем сказочный полет богатырских коней. Итогом эпических поисков Жуковского, воплощением его мечты об «идеальном» эпосе стал перевод гомеровской «Одис- сеи», над которым поэт работал на протяжении почти всех 40-хго- дов (1842—1849). Два этапа этой работы: перевод 1—12 песен в 1842—1844 годы и перевод 13—24 песен в 1848—1849 годах — тесно связаны с другими опытами Жуковского. Античный эпос у него стал не бегством в мир патриархальной утопии, не уходом от собственных нравственных и эстетических поисков, а возвра- щением к проблемам современности, к экспериментам в области эпической формы. В этом смысле перевод «Одиссеи» — важное звено в творческой эволюции поэта, его своеобразная исповедь в форме гомеровского эпоса. Общая тенденция русской литературы 40-х годов к освое- нию эпических форм повествования: повести, очерка, романа — определяла интерес к «первообразу» эпической поэзии. Характер охвата материала, приемы его обобщения, соотношение духов- ной жизни и быта, принципы повествования — все это вызывало определенную реакцию русских читателей, критиков и писателей 1840-х годов. «Роковое долгое стран- ствие» героя, составляющее основу фабулы и в гомеровской поэме, у Жуковского получило большую этическую подоплеку. Исследователи гомеровского эпоса подсчитали, что в «Одиссее» 45 эпитетов, характеризующих главного героя. Жуковский упо- требляет около 60 определений героя, причем добивается на- гнетения двух моментов в его характеристике: драматизма его судьбы («отец отдаленный», «злополучный муж», «из живущих самый несчастливый», «светом забытый», «безгробный», «бед- ный странник», «бездомный скиталец», «плачевный скиталец») и силы духа, стойкости («непреклонный в бедах», «дерзкореши- тельный муж», «твердый в бедствиях», «могучий», «бодрый», «непокорный», «многосильный» и т.д.). Эти определения, раз- бросанные по всему простору эпического действия, у Жуков- ского не превращаются в постоянные эпитеты, в устойчивые формулы, как это чаще всего бывает у Гомера, а «работают» в общем психологическом контексте. В отличие от «эпической этики» Гомера, в которой «идеал человека еще не содержит в себе моральных свойств в их развитой форме», Жуковский с его идеей дидактического эпоса пытается дать поведению героя эти- ческую и психологическую оценку и мотивировку. Русский перевод- чик Гомера сознательно стремился передать поток эпического повествования, забывая «частное для целого». Отсюда–плавное течение гекзаметра, своеобразная ритмиче- ская организация материала, насыщенность перевода атрибути- кой эпического повествования: устойчивыми зачинами, ретар- дацией, сложными эпитетами. Перед читателем действительно возникает поток эпического повествования «во всей его полноте и светлости» Существенная часть сложных эпитетов способствует передаче психологических состояний героев, несет в себе этическую оценку. Сам характер объединения частей в них подчинен усилению настроения, выяв- лению страсти. Достаточно перечислить некоторые из них, что- бы это стало очевидно. Гореусладный, бесприютно-пустынный, седце-губящее горе, бесславно-печальная смерть, многоиспы- танный, несказанно-страдавшее сердце, долгопечальный, нежно- приветное сердце, сладко-милая жизнь, необузданно-смелый, беззаконно-развратные, нежно-уступчивое сердце — эти и мно- гие другие сложные эпитеты связаны с духовной жизнью героев, передают богатство эмоционального мира. Странствия Одиссея в его передаче — прежде всего мир че- ловеческих отношений, чувств людей, на долю которых выпали тяжелые испытания, проверка человека на человечность. «Одиссея» подвела итоги поискам Жуковского в области эпических форм повествования, но не стала его последним сло- вом. Своей «лебединой песней» поэт назвал незавершенную поэму «Странствующий жид», в которой он выразил мысли и настроения, поэтические принципы последнего периода творче- ского развития. Поэтический эпос позднего Жуковского впитал все достиже- ния его романтической поэзии. Экспрессия монологов героев и вместе с тем психологическая нюансировка, масштабность кар- тин и одновременно их лирическая окраска, синтез ораторско- го и элегического начал, эпическая плавность, объективность и пронзительный лиризм, повествовательность гекзаметра и бело- го пятистопного ямба, предельный драматизм интонаций — та- ковы отличительные черты образцов эпической формы в твор- честве Жуковского 1840-х годов.

 
Оригинал текста доступен для загрузки на странице содержания
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >