Противоречия в процессе углубления западноевропейской интеграции и «люксембургский компромисс»

В середине 60-х годов западноевропейские страны еще больше сконцентрировались на решении интеграционных вопросов. Для Фран­ции, смирившейся с потерей колоний, европейские дела определяли основное содержание внешней политики. В октябре 1964 г. после победы на выборах в Британии к власти пришли лейбористы, кото­рые сформировали правительство во главе с Г. Вильсоном. Новое пра­вительство провозгласило политику «ухода из районов к востоку от Суэца», что подразумевало намерение предоставить независимость ряду своих колоний в Азии. Соответственно, европейская политика для Лондона стала важней отношений с заморскими территориями. Вопрос о вступлении Британии в ЕЭС продолжал висеть в воздухе по­сле того, как в 1963 г. Франция повторно выступила против ее приня­тия. Позиция Парижа в этом вопросе оставалась неизменной.

Образование ЕЭС при лидерстве Франции не служило сплочению атлантического блока в том смысле, как на то рассчитывали США. В политическом отношении при главенстве Парижа «шестерка» мог­ла оказаться слишком независимой по отношению к США или даже антиамериканской. Экономически введение странами ЕЭС общего внешнеторгового тарифа ослабляло конкурентоспособность амери­канских товаров в странах «общего рынка», что вело к конфликтам в американо-западноевропейских отношениях («куриная война» и т.п.).

Между тем, 2 марта 1965 г. страны «шестерки» договорились о слиянии трех европейских сообществ — ЕОУС, ЕЭС и Евратома — в одно целое. Одновременно было решено слить и рабочие органы сообществ в единый механизм на базе ЕЭС. Процесс слияния пред­полагалось осуществить за два года. Шло углубление интеграцион­ного процесса. Вопрос о его направленности становился важнее.

ФРГ, сближаясь с США, стала изыскивать пути ограничения влияния Ш. де Голля на европейскую интеграцию. Кабинет Л. Эрхарда стал высказываться в том духе, что достигнутый уровень эко­номического сотрудничества в рамках ЕЭС делает необходимым дополнение его политическим взаимодействием на наднациональной основе, как то в принципе было предусмотрено Римским договором 1957 г. «Федералистская» позиция ФРГ встретила поддержку дру­гих стран ЕЭС, но вызвала несогласие Парижа.

Франция рисковала попасть в дипломатическую изоляцию в «шестерке». Летом 1965 г. при обсуждении болезненного для Па­рижа вопроса об унификации странами ЕЭС своей сельскохозяйст­венной политики ни одна из стран «шестерки» не поддержала его точку зрения. Резонанс этого частного спора был усилен тем об­стоятельством, что с 1 января 1966 г., согласно Римскому договору, решения в ЕЭС должны были приниматься большинством голосов, а не консенсусом. Обмен мнениями в ходе обсуждения вопроса о сельхозпродукции выглядел в этом смысле как репетиция будущей процедуры принятия решений в «шестерке». Французская делега­ция была в шоке. Получалось, что партнерам Франции по ЕЭС было достаточно отложить рассмотрение спорного вопроса на пол­года и они могли без усилий «арифметически» навязать Франции свое решение. В обстановке растерянности французское правитель­ство приняло решение с 1 июля 1965 г. бойкотировать заседания рабочих органов ЕЭС. Внутри «шестерки» возник кризис доверия.

Париж боялся наднациональной интеграции, опасаясь потерять в ней свою независимость. Об этом свидетельствовали слова Ш. де Голля, произнесенные по поводу ситуации в ЕЭС 9 сентября 1965 г. Президент адресовал свой гнев тем, кто «желал бы растворить Фран­цию в федерации, которая называется европейской, а на деле явля­ется атлантической». Ш. де Голль противопоставил такой версии интеграции единение государств европейского пространства «от Ат­лантики до Урала» с участием Советского Союза и восточноевропей­ских стран. Формула объединения Европы «от Атлантики до Урала» в дальнейшем часто фигурировала в выступлениях президента. Она повторно обрела популярность в конце 80-х годов XXв. в свя­зи с идеей «общего европейского дома», выдвинутой генеральным секретарем ЦК КПСС М.С. Горбачевым.

Конфликт с Францией не входил в планы стран «шестерки». В де­кабре 1965 г. удалось разрешить спор с учетом интересов Франции. Западногерманские фермеры, пострадавшие от принятого решения, получили право на компенсацию своих финансовых потерь от введе­ния единой сельскохозяйственной политики из общего бюджета сообщества, а французские производители агропродукции получили те послабления, на которых настаивал Париж.

Но Франция продолжала бойкотировать работу ЕЭС. После неоднократных попыток переубедить французскую сторону в январе 1966 г. на встрече в Люксембурге министры иностранных дел «шес­терки» смогли найти компромиссное соглашение. Было установлено, что решения в ЕЭС будут приниматься, как и предусмотрено Рим­ским договором, большинством голосов. Однако при обсуждении наиболее важных вопросов интеграционной политики решения будут приниматься методом консенсуса, то есть на основе принципа еди­ногласия. Эта договоренность стала именоваться «люксембургским компромиссом». Кризис был преодолен, и Европейское сообщество продолжило развиваться.

На очереди стоял вопрос о его расширении. В мае 1967 г. Бри­тания снова обратилась с просьбой о принятии в ЕЭС. Большинство стран сообщества считали нужным удовлетворить ее просьбу. Ре­шение зависело от Франции. 16 мая 1967 г. Ш. де Голль снова наложил вето на принятие Великобритании. Остальные страны «шес­терки» резко отрицательно отнеслись к решению французской сто­роны, сочтя его необоснованным. В Европе рос скепсис в отноше­нии французского президента, которого обвиняли в косности и не­умении признавать новые реалии. Президенту Франции было 70 лет.

 
Оригинал текста доступен для загрузки на странице содержания
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >