«Дешевая библиотека»

На протяжении всей второй половины XIX века русское об­щество испытывало потребность в дешевой и действительно «демократической» книге.

Идею выпуска «Дешевой библиотеки», т.е. серии последо­вательно выпускаемых небольших по объему книг и брошюр, он заимствовал у французских и немецких издателей, но моди­фицировал с учетом интересов русского читателя. Суть заду­манного начинания должен был выражать постоянный рисунок на обложке, изображающий колокольню Ивана Великого, па­мятники Минину и Пожарскому и Петру I в обрамлении трех книг, символизирующих «историю», «поэзию» и «беллетристи­ку». Ограничиться национальным материалом, правда, не уда­лось, но открывалась «Дешевая библиотека» произведениями поистине крупнейших писателей России: «Горе от ума» Грибо­едова, «Недорослем» Фонвизина и повестями Карамзина. Об ее успехе свидетельствует тираж бессмертной комедии Грибоедова – 25 тыс. экз.

С начала выпуска серии (1879 г.) и по год смерти ее осно­вателя (1912 г.) в свет вышло почти 500 названий, общим ти­ражом более чем 1 млн экз. Структурно каждая из книжек серии, как правило, содержала портрет автора, краткую биогра­фическую справку, текст произведения и примечания. Каждый желающий за 8 коп. мог приобрести стандартную папку и за 20 коп. – переплет.

Как позволяют судить имеющиеся материалы, Суворин был автором многих предисловий. Некоторые из них были подпи­саны его именем, другие шли «от издателя», но большинство были анонимными. В его архиве, например, сохранились чер­новики предисловий и примечаний, а также правленные им корректуры комедии Шекспира «Двенадцатая ночь, или Что угодно», переведенной А.И. Кронебергом, и трагедии «Гамлет» в старом переводе Н.А. Полевого. Эти предисловия – свидетельство прекрасного знания им литературы вопроса; что про­явилось как в содержании, так и в характере приводимых биб­лиографических сведений. Судя по верстке, он не только отре­дактировал перевод Кронеберга, но и восстановил в собствен­ном переводе опущенную часть текста. В «Гамлете» Суворин восстановил все купюры, сделанные в свое время Полевым. А для того, чтобы читатель мог судить об искусстве русских пере­водчиков Шекспира, сопоставил некоторые сцены трагедии по нескольким источникам17.

Качеству переводов Суворин, за редким исключением, не придавал серьезного значения. Однако не всегда вольное обра­щение с текстами переводов носило безвинный характер. Сын Лескова писал, что в библиотеке отца хранилась вышедшая в «Дешевой библиотеке» книжка «Люций Анней Сенека. Из­бранные письма к Люцилию», испещренная пометами писате­ля, «сопоставляющими трусливую неполноту этих писем здесь с другими их изданиями»18.

Современники далеко не однозначно оценивали «Дешевую библиотеку». Так, например, в широко известном труде, со­ставленном группой деятельниц по народному образованию во главе с Х.Д. Алчевской, «Что читать народу» утверждалось, что, хотя подавляющая часть входящих в серию изданий не может быть рекомендована для массовых библиотек, «многие произ­ведения только благодаря этим изданиям и могут получить до­ступ в народную среду или в школьную библиотеку, как, на­пример, драмы Шекспира, повести Лескова и Соллогуба... хотя, как можно предполагать, издатель и не предназначал их для народа»19.

Н.А. Рубакин сомневался, насколько целесообразно было издание ряда книг в «Дешевой библиотеке»: «Многим ли ин­тересны произведения Аблесимова, Мерзлякова, Озерова, По­горельского, которые Суворин извлекает на свет в своей '"Де­шевой библиотеке". Они, пожалуй, нужны прилежным гимна­зисткам, интересующимся историей литературы, а иное значе­ние вряд ли имеют. Впрочем, заслугу "Дешевой библиотеки" отрицать нельзя уже потому, что она дала дешевые издания Диккенсова "Оливер Твиста" (50 к.), Достоевского (15 к.), Фонвизина, Хемницера, Шекспира, Шиллера. Издания ее были изящны и по тому самому несравненно дороже изданий Сытина и др. Нельзя не желать большего удешевления их, но спасибо и за то, что в настоящее время мы за 15 коп. можем иметь книгу, за которую недавно платили рубль... Пусть же лучше будет в руках простого читателя книга Карамзина, из которой он во всяком случае узнает немало, чем несчастные книжонки, издаваемые Постоянной Комиссией, которые иска­жают историю»20.

Даже весьма критически настроенный по отношению к Су­ворину рецензент «Русской мысли», говоря о первых шести выпусках «Ста великих людей», вошедших в «Дешевую библи­отеку», не преминул заметить, что «эти небольшие очерки, ко­нечно, не могут быть поставлены рядом с биографической биб­лиотекой г. Павленкова, но они доступнее по содержанию и цене и потому не теряют своего значения»21. «Русская мысль» вообще считала «Библиотеку г. Суворина совсем не дешевою, а порядочно-таки дорогою... Было бы очень желательно, чтобы произведения Г.П. Данилевского, Н.С. Лескова и других выдаю­щихся русских писателей издавались по такой дешевой цене, которая сделала бы их доступными для деревенского народа и помогла бы им вытеснить с крестьянского рынка издания Ни­кольских книгопродавцев. При той же цене, за какую предла­гает свои издания г. Суворин, книжки едва ли проникнут в крестьянскую массу»22.

Можно привести еще десятки столь же противоречивых оценок отдельных выпусков «Дешевой библиотеки». В конеч­ном счете они все равно не смогут перечеркнуть того ценного, что она содержала. Другое дело, какими намерениями руковод­ствовался Суворин, какие он преследовал цели, приступая к этому изданию.

Злые языки называли «Дешевую библиотеку» – «Библиоте­кой мертвых» из-за преимущественного внимания к историчес­ким сочинениям (что в какой-то мере связано с именем С.Н. Шубинского. взявшего ее в «свои руки» весной 1887 г.)23. Просматривая каталог серии, с трудом находишь в нем не­сколько фамилий современников. Это в основном книги дру­жески связанного с Шубинским Лескова, сотрудников «Нового времени»: Буренина, Вас. Немировича-Данченко, А.Н. Маслова (Бежецкого). И. Потапенко, С. Терпигорева (Атавы), самого Су­ворина и др. (в том числе и Чехова), «Бедные люди» покойного Достоевского. Правда, наряду с этими именами с удивлением встречаешь Ибсена («Маленький Эйольф»), которого Суворин не принимал, Белинского («Обзор русской литературы от Ло­моносова до Пушкина»), с которым полемизировал всю жизнь, и несколько фамилий русско-украинских авторов: Е.П. Гребен­ки, Г. Квитко-Основьяненко, И.П. Котляревского, А.П. Стороженки (произведения двух последних были изданы на украин­ском языке). К творчеству украинских писателей русские изда­тели в то время обращались не так-то часто.

Произведения умерших русских писателей печатались в серии обычно лишь после того, как истекал пятидесятилетний срок, в течение которого авторские права оставались за наслед­никами. Например, упомянутое собрание сочинений Языкова вышло через полвека после смерти поэта – в декабре 1896 г. Если же права приходилось приобретать, то Суворин предпо­читал это делать только в случае особой сговорчивости право­наследников. Так, вдова В.А. Соллогуба продала ему в 1885 г. права на издание восьми повестей мужа всего за 400 руб., ого­ворив только тираж «Тарантаса» (2 тыс. экз.), а остальные про­изведения печатались обычным в «Дешевой библиотеке» тира­жом – 5 тыс. экз.24. В тот же год повести Соллогуба вышли в трех выпусках серии, а через пять лет были переизданы.

По словам Чехова, всем здравствующим писателям Суворин платил постоянный гонорар – 100 руб. за каждые 5 тыс. экз. книги, вышедшей в «Дешевой библиотеке», независимо от объема рукописи, известности автора, степени популярности произведения, в какой раз оно выходило в свет, оригинальное ли оно или переводное25. Чехов уверял, что подобная политика гарантировала издателю достаточный барыш. Хотя бухгалтер­ские книги издательства Суворина частично сохранились, но по ним это трудно проверить. Однако в переписке Суворина с сотрудниками содержатся некоторые данные, позволяющие сделать определенные выводы. Так, например, вышедший в 1887 г. десятитысячным тиражом в «Дешевой библиотеке» «Очарованный странник» Лескова стоил 20 коп. (цена выпуска 2 тыс. руб.), в целом затраты не превышали 1300 руб.26.

Поскольку «Дешевую библиотеку» Суворин реализовал, в основном, через свои магазины, а впоследствии через «Контр­агентство», то книготорговые расходы были минимальны (к тому же следует учесть, что доход от типографских работ шел в тот же самый карман). Следовательно, прибыль могла соста­вить 700 руб.

Из письма заведующего петербургским магазином «Нового времени» Н.Ф. Зандрока следует, что чистая прибыль от издан­ного десятитысячным тиражом в «Дешевой библиотеке» «Пана Халявского» Г. Квитко-Основьяненко составила 777 руб. 75 коп.27.

В конечном счете читателя интересовало лишь одно: до­ступна ли та или иная книга или нет. И в этом плане претен­зии «Русской мысли» были неправомерны – на крестьянского читателя Суворин никогда не ориентировался и никаких связей с книгопродавцами, распространявшими так называемую на­родную литературу, не поддерживал. Только однажды, и то по настоянию Чехова, он посетил «Товарищество И.Д. Сытина», где ознакомился с постановкой дела. После чего, правда, по­просил своих ближайших сотрудников продумать пути, кото­рые помогли бы расширить книгоиздание за счет выпуска на­родной литературы. Однакоэтонамерениевызвалооткрытое противодействие с их стороны.

«Дешевая библиотека» предназначалась городскому читате­лю, той самой «большой публике маленьких кошельков», кото­рая, получив лишь начатки образования, тянулась к знаниям и, познавая мир, открывала для себя неизвестные ей страницы истории мировой культуры. Неудивительно поэтому, что звезд­ным часом Суворина-издателя стал тот момент, когда он пер­вым в России выпустил массовым тиражом полное собрание сочинений Пушкина (в 1891 г. в 10 выпусках оно почти пол­ностью было повторено в «Дешевой библиотеке»).

За полвека со дня смерти поэта разошлось примерно 600 тыс. экз. его сочинений. В среднем чуть более 10 тыс. экз. в год. Поскольку они никогда не стоили дешевле 10–12 руб., то не приходится удивляться тому, что своего величайшего поэта русский читатель знал гораздо хуже, чем иных современных писателей.

В 1887 г. сразу вышло 163 издания произведений Пушкина общим тиражом чуть ли не 1,5 млн экз.28. Один только Ф.Ф. Павленков выпустил в тот год пять изданий собраний сочинений поэта общим тиражом 45 тыс. экз. (в виде десятитомного, вось­митомного и однотомного издания). Павленковский однотомник, по мнению специалистов, был лучшим из дешевых изда­ний сочинений Пушкина (он пользовался исключительной по­пулярностью и впоследствии неоднократно переиздавался). Но благодаря наличию собственной типографии Суворин действо­вал оперативней и опередил Павленкова, выпустив в «Дешевой библиотеке» три десятитомных издания сочинений поэта общим тиражом 95 тыс. экз. И павленковское, и суворинское издания стоили одинаково – 1 руб. 50 коп. Благодаря сравни­тельной дешевизне на эти издания был чрезвычайно высокий спрос.«Такого успеха не имела ни одна книга на Руси, со вре­мен существования книжной торговли», – отмечал журнал «Наблюдатель»29.

В первый же день было продано около 6 тыс. экз. в Петер­бурге, несколько тысяч в Москве, Харькове, Одессе и др. го­родах. На следующий день было продано еще 10 тыс. экз. Барышники перепродавали десятитомник за 2 руб. 50 коп.

Вклад «Дешевой библиотеки», конечно, не ограничивается перечисленными изданиями. В этой серии неоднократно (с 1879 г.) печаталось «Горе от ума» (подготовленное к изданию П.А. Ефремовым), дважды собрание сочинений Д.В. Давыдова. И хотя оно ничем не отличалось от предшествующих, но стоило значительно дешевле. Четырежды выходило собрание со­чинений А.А. Дельвига. Его, как и предыдущее, нельзя было назвать «полным», но по составу и подготовке оно заметно отличалось от более ранних, так как полнее учитывало посмертные публикации. Трижды издавалось «Полное собрание сочи­нений» Д.В. Веневитинова. Когда в 1894 г. истек срок на лите­ратурную собственность Е.А. Баратынского, Суворин наряду с другими издателями выпустил его сочинения. В этом списке лишь одно издание примечательно с библиографической точки зрения – подготовленное А.А. Флоридовым – уже упоминавшееся второе издание «Стихотворений» Н.М. Языкова, вышед­шее через сорок лет после первого посмертного издания. По общему признанию, оно было лучшим в то время из­данием, как по полноте, так и по качеству подготовки.

К числу наиболее значительных произведений, вошедших в «Дешевую библиотеку», бесспорно, следует отнести и переиз­дания новиковских сатирических журналов: «Трутня», «Живописца», «Кошелька».

Впервые полный текст «Трутня» и «Живописца» перепечатал в 1864–1865 гг. Ефремов. Руководствовался он не столько их редкостью, сколько прогрессивным направлением. Два момента отличают публикацию «Дешевой библиотеки»: желание несколько снять остроту сати­рической направленности двух первых новиковских журналов переизданием также и «Кошелька», более развлекательного, чем политического журнала, и стремление уверить читателя в том, что публиковавшиеся Новиковым «статьи о крестьянах нравились императрице»30.

Вошли в «Дешевую библиотеку» и такие известные издания, как «Древние российские стихотворения», собранные Киршою Даниловым, сочинения В.Ф. Одоевского, В.А. Соллогуба, И.И. Хемницера, книга П.А. Федотова «Художник и его стихотворения», «Сравнительные жизнеописания» Плутарха, ряд произведений крупнейших западноевропейских писателей.

Как ни велик был список писательских имен, представлен­ных в «Дешевой библиотеке», поражает какая-то непоследовательность в издании отдельных выпусков серии. Так, например, в нее были включены книги И.Ф. Богдановича и Карамзина, но не вышло ни одного выпуска с произведениями Державина и Жуковского, лишь единожды был напечатан Кольцов, но ни разу – Никитин (столь близкий Суворину в прошлом человек). В подборе книг «Дешевой библиотеки» проглядывался не столько субъективизм (что, безусловно, имело место), сколько случайность.

 
Оригинал текста доступен для загрузки на странице содержания
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   Скачать   След >