Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Политология. Социология arrow История социологии arrow
«Легальный марксизм» как отражение марксизма в буржуазной социологии

«Легальный марксизм» как отражение марксизма в буржуазной социологии


«Легальный марксизм» как отражение марксизма в буржуазной социологии

«Легальный марксизм» как общественно-политическое и идеологическое течение оформился в специфических условиях экономического и политического развития России 90-х гг.

В.И. Ленин охарактеризовал «легальных марксистов» как буржуазных демократов, «для которых разрыв с народничеством означал переход от мещанского (или крестьянского) социализма не к пролетарскому социализму..., а к буржуазному либерализму»1.

Ленинской характеристикой «легального марксизма» указывается принципиальное направление идейно-политической эволюции «легального марксизма» и закономерность этой эволюции, дается клич к пониманию конкретного характера этого процесса и выделению основных его ступеней.

Выступая против народничества от имени марксизма, «легальные марксисты» на деле представляли третью, и особую позицию по вопросу о характере и перспективах развития русского общества.

В.И. Ленин указал, что народников от марксистов отделяет характер критики капитализма. Продолжая эту мысль, можно а, что «легальных марксистов» от марксистов революционных отделяет апологетика процесса капиталистического развития России, хотя на словах они принимали идеи о закономерности будущей смены капиталистического общества социалистическим. Разрывая о народнической концепцией социально-исторического процесса, она не только не были в состоянии подняться до научного социализма, но, как неоднократно подчеркивал В.И. Ленин, сохранили с народничеством определенную идейно-методологическую связь, выражавшуюся в принципиальном тяготении к подмене классового анализа абстрактными концепциями «прогресса», «культуры» и т.д.

Противопоставляя «марксизм» народничеству, «легальные марксисты» уже на ранних ступенях своей деятельности отмежевывались от «ортодоксии». С самого начала они выступали против диалектического материализма, стремясь подвести под марксистскую социологию кантианский фундамент. Кратко затронем малоисследованный вопрос о механизме сочетания материалистического подхода к истории (в понимании «легальных марксистов») с кантианской гносеологией. В качестве необходимого условия научного познания «легальные марксисты» в противовес народничеству справедливо выдвинули принцип монизма. Однако монизм, с их точки зрения, базируется на единстве норм мышления. Единство норм мышления позволяет выделить

общий закон мышления и понятие объективной закономерности, тождественные с принципом причинности, и сформулировать тезис о познавательном «объективизме», которым для струвистов и исчерпывается понятие материализма.

В ходе идейно-политической эволюции из тех же посылок дуалистической кантианской гносеологии, которые ранее использовались для того, чтобы, обосновывая «познавательный объективизм», связывать его о материалистическим подходом к истории, «легальные марксисты» делают вывод последовательно идеалистического плана и переходят от попыток сочетания кантианства с марксизмом к их решительному противопоставлению.

Материалистический подход к обществу и его истории в интерпретации «легальных марксистов» был, в сущности, симбиозом позитивизма «сверху» и кантианской гносеологии «снизу», что позднее признали они сами, характеризуя этот (выдававшийся ими за марксизм) подход как «критический позитивизм». Таким образом, в воззрениях «легальных марксистов» с самого начала содержались методологические предпосылки их будущей теоретической эволюции.

Эта исходная методологическая позиция с присущей ей двойственностью отразилась в социологической концепции «легального марксизма». Утверждая в противовес народническому субъективному методу принцип исторического детерминизма, «легальные марксисты» фетишизируют его. Выдвигая в качестве единственного объекта социального анализа общественную группу, класс, они доводят эту позицию до крайности, полностью отрицая какое-либо значение личности, а также «внесословной интеллигенции» в истории. Закономерная деятельность масс носит, согласно концепции «легальных марксистов», стихийный характер. С другой стороны, они пытаются прикрыть фаталистическую сущность своей концепции рассуждениями о признании сознательной, целеустремленной деятельности людей и исторической роли вырастающих «из условий действительности» идеалов. Однако в трактовке «легальных марксистов» две эти формы чело-

веческой деятельности осуществляются в параллельных, взаимоисключающих сферах сфере необходимости и сфере свободы.

Соположение идеалистических и вульгарно-социологических элементов приводило «легальных марксистов» к принципиальным антиномиям, которые ими в кантианском духе признавались теоретически неразрешимыми. Ибо, если сфера необходимости является предметом научного исследования, то сфера свободы такому исследованию не поддается. Идеал, с точки зрения П. Струве и С. Булгакова, «стоит вне науки», являясь лишь психологическим стимулом к действию.

Вместе с тем оказывается, что за антиномическим делением сфер социального познания скрыт весьма определенный теоретико-политический смысл. Поскольку под социализмом, согласно струвистской концепции, можно «разуметь только идеальный строй»2, последний не подлежит научному обоснованию. Таким способом создается возможность противопоставить социологическую теорию марксизма и научный социализм. За первой признается статус объективной истинности, второму в этом статусе отказывается. А отсюда уже совсем легко перейти к выводу об отсутствии логической связи между теоретической и практической стороной учения Маркса, к признанию возможности «быть марксистом, не будучи социалистом» или даже социалистом, «ненавидящим марксизм»3.

В.И. Ленин указывал на присущую «легальному марксизму» тенденцию брать «от марксизма все, что приемлемо для либеральной буржуазии, вплоть до борьбы за реформы, вплоть до классовой борьбы (без диктатуры пролетариата), вплоть до «общего» признания «социалистических идеалов» и смены капитализма «новым строем», и отбросить «только» живую душу марксизма, «только» его революционность»4. Эта ленинская харак-

теристика «легального марксизма» раскрывает, до каких границ способна дойти буржуазная социальная мысль в восприятии марксизма и где она неминуемо должна остановиться. Буржуазные социологи в пределах стоящих перед ними задач способны признать многие из идей, выработанных марксизмом, но не марксизм как цельное и законченное учение, как революционное мировоззрение рабочего класса. Это означает также, что им не дано в полную меру осознать и усвоить «воспринятые» ими положения марксизма.

Антиномична уже сама постановка «легальными марксистами» вопроса об определяющей роли экономического фактора, ибо одновременно они не признавали качественного различия между материальными и идеологическими отношениями, относя все социальные отношения к единой области «психических явлений», на чем и зиждется их трактовка монизма. На атом основании они на начальных этапах своей деятельности игнорировали, а позднее открыто отвергали как «дуалистическое марксистское учение о базисе и надстройке, подменяя его положением о взаимоотношениях «хозяйства и права».

Это положение, как отмечал Г.В. Плеханов5, они считали центральным в социологической теории марксизма, на его основе выстраивали свою модель «экономического материализма». Трактовка «хозяйства» и «экономии» в струвистской концепции крайне противоречива. С одной стороны, он отождествляется со способом производства. С другой стороны, по утверждению П.Б. Струве, «в хозяйстве уже содержится право и vice versa»6. Таким образом, понятиям хозяйства объединяются между собой столь разнокачественные категории, как производительные силы, производственные отношения и право, что открывает простор для проявления обоих, исходно наличествующих в методологии «легального марксизма» тенденций подхода к общественным процессам: вульгарно-материалистиче-

ской и идеалистической.

Видя основу социального развития в динамике производительных сил, «легальные марксисты» трактовали эту динамику крайне односторонне, исходя из модных в то время социал-дарвинистских мотивов. Они абсолютизировали значение хозяйственного прогресса, доходя до прямолинейного тезиса: «Все, что способствует развитию производительных сил прогрессивно, все, что препятствует реакционно»7. Руководствуясь этим критерием, оценивали они роль производственных отношений, рассматривая их как способ «рациональной» или «нерациональной» организации производства. Взятые же в другом аспекте производственные отношения, по существу, растворяются «легальными марксистами» в праве. «Экономические отношения, писал С. Булгаков, суть отношения юридические»8.

Из этих посылок вытекает чрезвычайно существенный для струвистского мировоззрения тезис о постоянно свершающемся «приспособлении права к хозяйству», о тождестве прогресса хозяйственного и прогресса социального. Технологический детерминизм социологии «легальных марксистов» совершенно очевидно выступает как предшественник современных доктрин подобного рода, занимающих, как известно, весьма важное место в нынешней буржуазной социологии.

В свете указанной трактовки производственных отношений решается «легальными марксистами» проблема классов и классовой борьбы: они традиционно трактовали это учение в духе «распределительных» концепций классов и одновременно подчиняли его своей интерпретации понятия производственных отношений, делая из нее вывод о том, что по своему основному содержанию борьба классов есть «борьба за право... изменение которого является окончательной победой того или иного класса»9. Исходя из этого, цели классовой борьбы пролета-

риата сводятся «легальными марксистами» к осуществлению обычной буржуазно-демократической программы и усовершенствованию фабричного законодательства.

Из тех же теоретических посылок вытекает пересмотр струвистами марксистского учения о государстве и принципиальное отрицание ими идей революции во имя эволюционистского реформизма. «Если жизнь права есть борьба, борьба классов за свои экономические интересы, писал С. Булгаков, то очевидно, состояние права в каждый момент, так сказать, право в разрезе, представляется компромиссом»10. Поэтому для струвистов «политика государства выражает собой равнодействующую общественных сил»11, а не является выражением воли господствующего класса. И, следовательно, для изменения этой политики не требуется революция и ломка старой государственной машины, а достаточно стихийно складывающегося «перераспределения социальных сил»12и закрепления этого перераспределения при помощи реформ.

В момент, когда борьба с народничеством являлась для «легальных марксистов» главной теоретической задачей, их внимание было сосредоточено на вопросе о прошлом и настоящем русского капитализма. Теоретическая победа над народничеством, с одной стороны, и рост рабочего движения, с другой, поставили перед «легальными марксистами» вопрос о будущем русского капитализма. Стремление к защите капиталистической системы от пролетарской революции, предопределившее активизацию критики струвистами марксизма, сопровождалось концентрацией внимания на проблеме социального идеала.

Струвисты выступили против «монополии марксизма» на «идеалы социальной справедливости и общественного прогресса»13.

Начиная с конца 90-х гг., они подвергают систематическому пересмотру марксистское понятие социализма. Если в первый период их деятельности социализм рассматривался ими как антитеза капитализму, то позднее они выдвигают положение о том, что социализм может возникнуть лишь в рамках «существующего», то есть капиталистического, экономического строя. Если в прошлом они признавали за определяющий признак социализма общественную собственность на средства производства, то на завершающем этапе своей эволюции они переходят на позиции «этического социализма», что становится для большинства из них ступенью к дальнейшей эволюции в сторону социализма религиозного.

Развивая мысль о том, что «великим именем свободы нельзя назвать простое отсутствие внешних стеснений14, струвисты приходят к реакционному и охранительному выводу о том, что «вдохновляющим» социальным идеалом является «не определенный общественный и государственный строй, ... а неотъемлемые права личности, составляющие абсолютные, сверхклассовые и сверхисторические блага»15. Выдвигая на первый план задачу открытой борьбы о революционными сторонами марксистского учения и непосредственно с теорией социалистической революции, «легальные марксисты» в этот период к традиционным эволюционистским доводам против нее добавляют и новообретенные аргументы этического порядка» находя в революции несоответствие роли (свобода) и средств (насилие).

Стремление к открытому формированию либеральной политической платформы вызывает необходимость перестройки всей системы социологических воззрений струвистов.

Если в условиях полемики с народниками «легальные марксисты», трактуя исторический материализм как материализм экономический, все же достаточно широко понимали его предмет,

то в процессе усиливающейся критики марксизма происходило постоянное сужение предмета социологической теории за счет изъятия из него «неудобных» для струвистов элементов. Так, в середине 90-х гг. П.Б. Струве, исключая из сферы научного социологического анализа концепцию социализма, как относящуюся к сфере «идеальной цели», все же оставлял в этой сфере общие закономерности развития формации и учение о классах и классовой борьбе. В конце же 90-х гг. П. Струве приходит к резкому противопоставлению «материалистического понимания истории» и «марксовской теории социального развития» от капитализма к социализму. Таким образом, марксистская теория социального развития окончательно выводится Струве за рамки научной теории социального познания, а в последней остается все меньше и меньше позитивного содержания.

Пытавшиеся в период своего кратковременного самоопределения как социал-демократов сочетать «познавательный объективизм» с признанием марксистского учения о классовости идеологии, «легальные марксисты» позднее делают это учение одним из главных объектов своих атак, обвиняя с позиций так называемого «этического универсализма» марксизм в «субъективизме», а революционную социал-демократию в «народническом перерождении». Центральным объектом нападок со стороны струвистов явилось на заключительной стадии их эволюции марксистское учение о классах, классовой борьбе и ее роли в развитии общества. В интересах ниспровержения этого учения на первый план выдвигается тезис о том, что «понятие класса может быть истолковано только номиналистически, а не реалистически»16. Создавая формальную иерархию понятий и утверждая, что нация есть понятие более общее, и, следовательно, является «высшим обобщением», струвисты делают конечный вывод о том, что классовые интересы должны быть подчинены национальным, которые отождествляются с государственными17. Так ими

закладывается основа для концепции политического национализма, идеологии «веховства», политики либерального ренегатства. Если в ходе борьбы с народничеством «легальные марксисты» делали упор на познание объективных закономерностей общественного развития и утверждение принципа научного подхода к социальным явлениям и процессам (хотя их трактовка этого подхода была, в сущности, позитивистской), то позднее центр тяжести их интересов переносится из сферы социально-экономической в сферу духовную и сосредоточивается на вопросах этики, а затем и религии. В итоге своей идейной эволюции струвисты отмежевываются уже и от экономического материализма, кладя в основу социального знания «философскую этику» в качестве «высшего судилища всех человеческих деяний и стремлений»18. Обвиняя марксизм в механическом детерминизме, небрежении идеологией и этикой, бывшие экономические- материалисты пришли к полному отрицанию зависимости общественного сознания от общественного бытия. «Идеология не может быть отражением материального», декларировал Н. Бердяев19.

Такая позиция находит свое отражение и в их отношении к социологии как науке. Они подвергают критике такие существенные в прошлом для их концепции понятия, как «монизм», «закон причинности», выступают с тезисом о неспособности социологии к «научному предвидению и установлению исторических законов»20. Таким образом,, в ходе своей теоретической эволюции «легальные марксисты» из «знаменосцев социальной науки» превратились в ее упразднителей, так же, как в ходе политической эволюции они превратились ид передовиков социального прогресса в открытых консерваторов.

  • 1Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.16, с.96.
  • 2 Струве П. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России. СПб., 1894, с.127-128.
  • 3Там же, с.46.
  • 4Ленин В.И. Полн. собр. соч., т.26, с.227.
  • 5Плеханов Г.В. Соч., т.Х1, с.150.
  • 6Струве П. Марксовская теория социального развития. Киев, 1905, с.17.
  • 7Бердяев Н. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. СПб., 1901, с.128.
  • 8Булгаков С. От марксизма к идеализму. СПб., 1903, с.61.
  • 9Там же, с.75.
  • 10Булгаков С. От марксизма к идеализму, с.76.
  • 11Струве П. Критические заметки к вопросу об экономическом развитии России, с.278.
  • 12Там же,c.72.
  • 13Булгаков С. От марксизма к идеализму, с.211.
  • 14 Бердяев Н. Sub specia aeternitatis, c.I89.
  • 15 Там же, с.224.
  • 16 Бердяев Н. Sub specia aeternitatis, c.I24.
  • 17Струве П. Идеи и политика в современной России, Киев, 1905.
  • 18 Бердяев Н. Sub specia aeternitatis, с.55.
  • 19Там же, с.119.
  • 20Булгаков С. От марксизма к идеализму,c. XII.
 
Оригинал текста доступен для загрузки на странице содержания
 

Предметы
Геология
Информатика
История
Культура. Искусство
Математика
Медицина
Механика
Политология. Социология
Право
Промышленность
Психология
Религия. Логика. Этика. Философия
Сельское хозяйство. Биология. Ветеринария.
Строительство
Физика
Финансы. Экономика
Химия
Экология
Электротехника
Языки
Прочее